Get Adobe Flash player

Гинеколог Вячеслав Каминский: «Год нет детей — вперед к врачу»Вячеслав Каминский

Грешен, я сделал очень много абортов. Но у каждой женщины, которая приходила, я выяснял — осознанное, взвешенное ли это решение. Когда их доводы казались неубедительными, мне удавалось находить слова — люди уходили и рожали детей».

Все самое сокровенное мы доверяем лишь Богу и… врачу. Особенно если речь идет о гинекологе. Удивительно, главный акушер-гинеколог страны Вячеслав Каминский, который уже 27 лет разрешает женские интимные проблемы, оказался очень скромным. «Пожалуйста, только не хвалите меня в этой статье — я этого не люблю», — попросил собеседник в конце интервью.

«Каждая пятая украинская пара — бесплодна»

— Какие проблемы по гинекологии стоят в нашей стране острее всего?

— Во-первых, аборты. Ежегодно к ним прибегают двести тысяч украинок. То, что количество прерываний беременности за последние пять лет уменьшилось вдвое, еще не говорит о стабилизации ситуации. Сравните с этим цифру бесплодия: более миллиона семей сегодня не могут родить ребенка. То есть каждая пятая украинская пара. Но ошибочно думать, что это сугубо женская проблема.

— Значит, проблема бесплодия довольно часто мужская, а не женская?

— Примерно 50 на 50. По официальным данным прошлого года, 40% — мужчины и 60% — женщины. Семье важно помнить: если год женщине не удается забеременеть, то пора обращаться к врачу.

— В чем же причины?

— Корень всех бед — в образе современной жизни. Слабоалкогольные напитки (я уже не говорю о крепких), курение среди молодежи — обычная вещь. Государство не осознает, что это колоссальная беда для нации. Сегодня отношения между людьми сводятся до уровня постели и мордобоя. Либерализация половых отношений привела к ранним беременностям и соответственно ранним абортам. Из этого вытекает другая проблема — бесплодие.

— Удается ее побороть?

— Мы успешно боремся. Результаты неплохие.

«Говорить «дети из пробирки» уже не актуально»

— Много украинских малышей появляется из пробирки?

— Это только одна из вспомогательных репродуктивных технологий. Каждый год при их помощи рождаются три-четыре тысячи детей. Словосочетание «дети из пробирки» было актуально лет 15 назад. Сейчас это абсолютно нормальные малыши — просто мы помогли яйцеклетке переместиться в матку и там развиваться. В прошлом году я был на конгрессе репродуктологов, где присутствовала Луиза Браун — первый ребенок, который родился с помощью репродуктивных вспомогательных технологий. Ей сейчас 30 лет. У нее двое детей, которых она родила без применения технологий. Первой девочке, родившейся по таким методам в Украине, ныне 17.

— А родителям украинской девочки где помогали?

— Этим занимался профессор Дахно в Харькове. Но я не хочу делать рекламу какой-то одной клинике — все центры сегодня развиты и работают в современном режиме, с хорошим оборудованием, квалифицированными специалистами.

— Сколько в Украине таких центров?

— Сегодня более тридцати клиник, которые занимаются вспомогательными репродуктивными технологиями. Из них четыре — государственные: в Донецке, Ивано-Франковске, Харькове и Киеве. Но в большинстве случаев не нужно использовать эти дорогостоящие технологии. Важно правильно обследовать пациента, внести правильные коррективы. Функциональные моменты зачастую устраняются на уровне женской консультации.

— Но все же эти клиники способны решить демографическую проблему страны?

— Ни в коем случае. Даже если в ближайшее время показатель рождаемости с помощью технологий вырастет с трех до десяти тысяч, количество абортов составляет 200 тысяч. Чувствуете разницу? Вот где колоссальный резерв. Страна должна заинтересовать матерей — создать для них условия жизни, заняться строительством жилья для молодежи (помните, когда-то были молодежные жилищные кооперативы?), интенсивнее помогать при рождении ребенка.

— Могут ли репродуктивные методы гарантировать рождение абсолютно здоровых детей?

— Да, но абсолютную уверенность дает только Бог. Врачи проводят генетические, биохимические, ультразвуковые исследования. В клиниках, где применяют современные технологии, ответственность очень большая, и уровень обследования выше. В обычных случаях бывает даже так, что за все время беременности женщина ни разу не обращается к врачу, даже не становится на учет.

— И такие случаи бывают? Как часто?

— До 20% женщин, которые родили в Украине, ни разу за весь срок не обратились к специалисту.

— Процедуры обследования и лечения семьи проходят за счет потенциальных родителей?

— В частных клиниках — да, а для государственных есть программа. Правда, она не очень большая — позволяет нам провести около 700 процедур по искусственному оплодотворению за год. Речь шла об увеличении, но в это кризисное время мы с трудом удерживаем и эти позиции. Даст Бог, в следующем году будет легче. Киеву проще — здесь кроме государственной, есть еще и муниципальная программа.

— Пока речь не идет о расширении сети государственных центров по другим городам?

— Расширять можно — были бы деньги. С финансами можно говорить также о расширении уже существующих четырех центров — каждый из них в состоянии проводить и тысячу процедур в год. То есть вместо сегодняшних 700 мы можем провести четыре тысячи.

— Сколько обходится государству помощь в рождении одного ребенка с использованием репродуктивных технологий?

— Порядка десяти тысяч гривен. Это без стоимости оборудования и работы врачей.

«Рак не возникает за день и не развивается за месяц»

— В прошлом году вы сообщили, что ежедневно в Украине от рака шейки матки умирает шесть женщин. Эта тенденция сохранилась?

— Да. От рака молочной железы за год умирает восемь тысяч украинских женщин — это более двадцати человек в день.

— Эти цифры не уменьшаются?

— К сожалению, пока нет. Хотя для борьбы с раком шейки матки сейчас изобрели вакцину — так что есть шанс. А вот по лечению рака молочной железы перспектив мало. Основная беда — нерегулярное посещение врачей, реже — некачественный осмотр. Масса случаев — запущенная форма болезни. И рак шейки матки, и рак молочной железы не возникают за один день. И не развиваются за один месяц. Это процесс длительный. Если хотя бы раз в год женщину будут осматривать врачи на предмет контроля за состоянием шейки матки, если она обучится азам самоосмотра молочной железы, то лишь это уже поможет нам снизить страшные потери. Ведь сейчас умирает очень много молодых женщин.

— В каком возрасте женщины сталкиваются с такой проблемой?

— От двадцати и до глубокого пенсионного.

— Как часто надо посещать медиков, чтобы избежать трагического исхода?

— Хотя бы раз в год. Несмотря на все минусы системы, в Советском Союзе была норма диспансеризации — раз в год. Женщин осматривали планово на предприятиях: работниц швейных фабрик, школ, детских садов и так далее. Это я говорю абсолютно без каких-то ностальгических ноток, просто тогда организация и массовость посещения врачей упрощали задачу диспансеризации. Сейчас, конечно, думать об этом в государственном масштабе не стоит — каждый должен заботиться о своем здоровье.

«Я грешен»

— Ваш сын пошел по вашим стопам. Вы уговорили или он сам решил?

— Нет, я не настаивал. Скорее, наоборот. Когда сын в 90-х годах поступал в мединститут, в медицине были очень тяжелые времена. Я ему говорил: «Толя, хорошо подумай, нужно ли тебе идти в медицину». Это он настоял и на медвузе, и на специальности «акушерство и гинекология». Что касается моих подсказок в практике — конечно, я его консультирую. Но не только его — ни перед кем из учащихся или молодых докторов не закрываю дверь ни в палату, ни в операционную. Кто хочет научиться — научится. Это относится и к моему сыну.

— А ваши родители, случайно, не медики?

— Нет, я в семье первый врач.

— Некоторые из родителей, которых вы уговорили оставить детей, называли своих чад вашим именем, а для ребенка одной пары вы даже стали крестным отцом. Это правда?

— Да. Но крестным детей своих пациентов я становился не единожды. Были случаи, когда уже в абортарии снимал женщин с кресла. Грешен, и абортов очень много сделал, но человек сто снял с кресла для абортов. Когда жил в Виннице, работал в отделении, которое было городским абортарием. Тогда количество абортов аж зашкаливало. У каждой женщины, которая приходила, выяснял, осознанное, взвешенное ли это решение. Когда их доводы казались неубедительными, мне удавалось находить слова — люди уходили и рожали детей. Конечно, не так часто, как хотелось бы, но все же.